В противостоянии с властями, дагестанцам на помощь Москвы рассчитывать не стоит

В этом году на крайнем юге и крайнем севере Дагестана - в Самуре и Ногае – предельно остро обозначились зоны напряженного противостояния местных жителей и властей республики. Москва в эти конфликты вмешиваться не спешит.


OnKavkaz посвящал много материалов анализу того, как зарождались и развивались данные конфликты. Однако сейчас нам хотелось бы обсудить с нашими экспертами промежуточные итоги противостояния властей и гражданского общества в этих районах Дагестана.


Исчерпаны ли уже конфликты с властями у жителей Ногайского района и Самурской зоны? Почему Москва безучастно взирает на подавление дагестанскими властями попыток местных жителей бороться за свои гражданские и политические права?


Является ли противостояние властей и местных жителей в Самуре и Ногае характерным для всего Дагестана? На наши вопросы отвечают Эдуард Уразаев, политический обозреватель радиостанции «Эхо Москвы. Махачкала» и Магомед Магомед, специальный корреспондент «Черновик».


Можно ли заявить, что противостояние в Самуре и Ногае завершено с однозначным результатом. Или же власти все равно будут искать возможности для реванша?


Эдуард Уразаев


Нет, напряжение сохраняется, несмотря на некоторые компромиссные жесты со стороны республиканского руководства, вызванные указаниями из Администрации президента России.


По Ногайскому району, напомню, после встречи группы старейшин с одним из заместителей полпреда президента РФ в СКФО, Олег Белавенцев встретился с Рамазаном Абдулатиповым в Подмосковье на авиасалоне "МАКС-2017".


После этого 24 июля состоялась внеочередная сессия районного собрания депутатов, на котором и. о. главы района стал предприниматель Мухтарбий Аджеков. Тогда как Абдулатипов лоббировал на место и. о. главы района Баймагомеда Ярлыкапова.


Затем РИА "Дербент" со ссылкой на источники в Администрации Ногайского района подтвердил информацию о намерении Абдулатипова посетить район и презентовать программу его социально-экономического развития.


Но поскольку мы привыкли слышать от главы Дагестана одно, а получать другое, то давайте, как говорится, следить не за словами, а делами. Первым результатом могут стать итоги процесса подачи документов кандидатами на должность главы района, который завершается 16 августа.


Вторым результатом станут итоги отбора кандидатов конкурсной комиссией, которая, благодаря законодательному присутствию трёх представителей от Администрации главы и правительства Дагестана, может отсеять уже согласованную сторонами кандидатуру Аджекова.


Ну и надо дождаться программы развития района, в которой должны быть обозначены пути решения, в том числе, и земельных вопросов.


Что касается незавершённого проекта по выкачиванию воды из-под Самурского леса, то на заседании пресс-клуба, состоявшегося 24 июля в Дербенте, Абдулатипов заявил, что "дано задание правительству Республики Дагестан — проработать дополнительные меры по защите Самурского леса" и добавил, что будто реализуется специальная программа.


То есть отказа от сомнительного проекта нет, а вместо этого он сделал акцент на проблемах хозяйственного освоения территории, засорения бытовыми отходами, незаконной вырубке леса и нарушения гидрологического режима реки Самур.


Поэтому продолжают поступать сообщения о попытках бурить там скважины и провести другие приостановленные работы. Тогда как в обращении к Владимиру Путину речь шла о независимой экологической экспертизе проекта выкачивания воды.


Поэтому ни о каком движении навстречу речь не идёт. И власть будет продолжать пытаться не мытьём, так катанием добиться своих целей, в которых зачастую преобладают узкогрупповые интересы республиканского начальства.


Магомед Магомедов


Во-первых, у этого противостояния различная природа. На крайнем севере в Ногайском районе Дагестана оно носит политический характер и заключается в борьбе за должность главы муниципального образования. Противостояние в Самуре носит эколого-социальную проблематику.


В Ногайском районе все стороны пришли к компромиссу, то есть глава республики не смог протолкнуть свою кандидатуру. Или образно говоря, ногайский народ не смог утвердиться в своем кандидате.


Поэтому сошлись на Мухтарбие Аджекове, как на промежуточной фигуре, устраивающей все стороны. Власть и политические круги Ногайского района вопросы напряженности урегулировали.


В Самуре власть не будет искать компромисс. Если будет возможность окупиться проектом водоснабжения Дербента, вопрос может быть решен через лидеров групп влияния в Самурском районе. При предложении разумных компенсаций эта напряженность спадет.


В противном случае она будет пребывать в постоянном вялотекущем состоянии. Для власти это является раздражителем, но не имеет большого значения, потому что не содержит в себе политического заряда.


Если бы местное население сказало, решите наши социально-экологические проблемы, либо мы сорвем вам выборы президента России, в этом случае власть отреагировала бы. Пока данный конфликт серьезного значения для нее не имеет.


Почему, на ваш взгляд, власти столь ожесточенно давят очаги гражданской самоорганизации жителей республики?


Только ли дело в их экономических интересах? Или же власти вообще испытывают страх перед любой формой гражданской активности жителей?


Эдуард Уразаев


Разумеется, что отношение главы Дагестана к гражданскому обществу диктуется не только экономическими интересами. Он с самого начала объявил, что все должны ему помогать в реализации его планов и что всё должно делаться по его указаниям и под его руководством.


То есть общественники – это подчинённые, а не равноправные партнёры. А критиков из числа самостоятельных гражданских активистов он стал обзывать нехорошими словами и недостойными оппонентами.


Сначала Абдулатипов всю критику увязывал с происками старых руководящих кадров, но эта "пластинка" уже заезжена и перестала ему помогать.  Если не страх, то опасения его связаны с тем, что общественный контроль и акции протеста могут испортить его репутацию перед Владимиром Путиным.


Ведь в Москве в каждой протестной акции видят, к сожалению, потенциальный майдан по типу украинского. И вместо вмешательства в конфликтную ситуацию, предпочитают "быть над схваткой", хотя все преимущества при урегулировании сохраняются за региональными руководителями.


Магомед Магомедов


Любая гражданская самоорганизация отражается на экономических интересах. В Самуре она не дает провести водоснабжение в Дербент, нарушая чьи-то интересы в тендерах, в разработках местности.


В Ногайском районе не дает продавить своего человека на должность главы муниципального образования, то есть контролировать местный бюджет, торги.


Это не очаги, а, скорее, очажки, которые пока можно регулировать. Очаги возникают тогда, когда они касаются экономических или серьезных политических интересов. Не сказал бы, что власть испытывает страх.


Гражданская активность – это препятствие. Если коррумпированный представитель власти ставит перед собой задачу заработать за неделю миллион и перед ним возникает сопротивление в лице группы местных жителей, то вопрос получения миллиона для него откладывается на какой-то период.


Может быть на месяц, полгода, а, может, он понесет такие убытки, что эта сумма станет недосягаемой. Поэтому это не страх, а препятствие, которое затрудняет получение дохода.


Как только угроза власти интересам гражданских самоорганизаций перестает быть активной, они перестают представлять интерес для власти. Серьезной угрозы гражданское общество не несет, таких сил пока не сформировалось.


И в случае Самура, и в случае Ногая общественникам пришлось приложить немалые усилия, чтобы довести свои проблемы до федерального центра.


Речь идет о жалобе президента ФЛНКА Арифа Керимова президенту России Владимиру Путину на ситуацию в Самуре и о жалобе ногайских общественников полпреду в СКФО Олегу Белавенцеву на политическое давление Махачкалы.


Не кажется ли вам, что даже после жалоб на столь высоком уровне напряжение в этих районах не прекратится?


Почему федеральный центр не требует от властей республики разрешать любые проблемные ситуации с учетом мнений местных жителей? Ведь подобный произвол республиканских властей в итоге бьет по интересам самой Москвы...


Эдуард Уразаев


Вопрос ваш резонный и попустительское отношение Федерального центра к проблемам Дагестана уже приводит к падению доверия к Владимиру Путину, который по всем признакам намеревается выдвинуть свою кандидатуру на очередной президентский срок.


Странно, что после того, что председатель ЦИК России Элла Памфилова лично убедилась в массовых фальсификациях на выборах в Госдуму России и Народное собрание Дагестана, прошедших в сентябре 2016 года, федеральная власть не боится повторения прошлогодних скандалов или низких результатов голосования за Путина.


О расчёте на высокий рейтинг президента России говорят и итоги июльского рейтинга Агентства политических и экономических коммуникаций о степени влиятельности глав регионов, согласно которым позиции Абдулатипова резко улучшились благодаря якобы стабилизации внутриэлитных отношений.


Тогда как в июле обострилась обстановка в Ленинауле Казбековского района, продолжались акции в Ногайском районе, в Махачкале, Магарамкентском районе, случилось похищение министра Ибрагима Казибекова и т. д.


О негативных тенденциях говорилось ранее многими экспертами, и то, что напряжённость, протесты и скандалы будут нарастать при сохранении у власти Рамазана Абдулатипова, у меня нет сомнений.


А игнорирование мнения жителей подводит многих к мысли о круговой поруке республиканских и федеральных чиновников. Получается, что высоким рейтингом Путина во всю мощь пользуются неэффективные и коррумпированные руководители.


Но теперь граждане понимают, что их обманывают. Это, конечно, подрывает веру в благородные помыслы московских властей и силу российского государства.


И если в ближайшее время Путин не проявит политическую волю в вопросах кадровой политики, выборе программы развития страны и повышения ответственности руководящих чиновников, то мы скатимся в наихудший сценарий политических процессов.


Магомед Магомедов


Иногда это попытка выдать желаемое за действительное. Ариф Керимов регулярно жалуется на проблемы Самура, кто-то жалуется полпреду Олегу Белавенцеву. Но для того же Владимира Путина или Олега Белавенцева проблемы Самура и Ногайского района являются мелкими.


Это не влияет на их рейтинги и должности. Но хорошо, что какая-то реакция следует от этих должностных лиц. Потому что, хотя бы, формально они должны на это отреагировать.


А в нашей системе отношений для чиновников на пути к достижению цели возникает дополнительное сопротивление в виде времени, которое нужно выждать, пока страсти улягутся, написать справки, провести формальные мероприятия. Эти процедуры растягивается во времени, а напряжение в районах не прекратится.


Тот же Владимир Путин не издал жесткого распоряжения о Самуре, а сказал – разберемся. А это означает два ответа, либо да, либо нет. Что делать, если Путин скажет, проблем в Самуре нет?


Как быть тому же Арифу Керимову в данном случае? Станет ли он в оппозицию Путину? Конечно, нет. Точно такая же ситуация в отношении ногайских общественников с Олегом Белавенцевым.


Но для ногайцев вопрос решился более или менее легко, потому что в СКФО нет разницы, кто будет возглавлять Ногайский район. Для них важнее, чтобы не было конфликта, а каким образом этого достичь, их не интересует. Поэтому ждать, что будут приняты молниеносные решения, не следует.


Во многом это зависит от позиции самого гражданского населения, их политической организации, активности в общественных движениях, партийных проектах, но с четкими и ясными целями. Только в этом случае можно будет влиять на ситуацию


Власть считает, что она умнее, чем народ, народ считает, что с ним должны считаться. Это приводит к конфликту. По Самуру есть несколько мнений. Есть те, кто считает, что разработка воды в местности нанесет ущерб, есть те, кто считает наоборот.


Прийти к какому-то знаменателю здесь трудно, тем более, когда деньги на проект уже потрачены. Если республиканская власть решит, что нужно считаться с мнением местных жителей, то возникнет вопрос, направленный на проектные изыскания, разработку и т.д.


Это вызовет вопрос у правоохранительных органов, как говорится, дополнительные расходы. В этом плане Федеральный центр и республиканская власть прекрасно понимают ситуацию.


Их взаимный компромисс приводит к тому, что мнение небольшой группы жителей в несколько тысяч не будет интересовать власть. Поэтому Федеральный центр находится в позиции наблюдателя, а республиканская власть пытается медленно добиваться своего. Данная ситуация так и останется в вялотекущем латентном состоянии.


OnKavkaz